Очень грустный рассказ.

 

Бывало у вас такое: увидишь плохой сон и, уже проснувшись, еще не веришь в то, что беда осталась там, во сне? Вот теперь Вовке хотелось проснуться. В доме недавно прозвучало непонятное слово РАЗВОД. И оно не исчезло, как все слова, которые улетают неизвестно куда, когда их произносишь, а осталось зловещим красноватым мерцанием, которое уродовало все, что попало в его злые лучи.

 

Порой в дом приходили бабушка и дедушка, но у них был такой вид, словно они пришли к тяжелобольному, а уходя бабушка прижимала Вовку к себе, будто его сейчас изжарят людоеды, а она бессильна ему помочь.

 

- Вовка, ты у меня мужик с головой, - сказал папа, неуверенно погладив его по голове. – Такая брат,  штука… Мы с мамой решили жить не вместе.
- Как не вместе? – еще не понимая, спросил Вовка, но уже рука в черной перчатке сжала его сердце. – А я? – Этого вопроса  похоже, больше всего боялся папа.

 

- А ты можешь жить и там и там.
- Я не хочу « и там и там», я хочу с вами.
- Сама попробуй, - нервно бросил папа маме.

 

Но мама непривычно зло ответила:
- А это не я тебя с ребенком оставляю, а ты меня, вот и объясняйся.
- Татьяна, боже мой, - сжал папа побелевшими пальцами голову, - откуда такая черствость в тебе, ведь я всегда считал тебя человеком тонким и интеллигентным…

 

- Видимо слишком тонким, потому и нашел себе эту сосиску, извини, точнее будет – сардельку, и, видимо, слишком интеллигентным: захотелось простых, здоровых отношений с этой цирюльницей.

 

  Вовка испугался за маму: это было не ее лицо – чужое, злое и в тоже время беспомощное и жалкое. Краска под глазами размазалась.
- Мама, - впервые вдруг Вовка понял весь ужас этого страшного слова, которое произнес на кухне папа, РАЗВОД, - мамочка, не надо, не надо, я боюсь тебя такую.

 

Мама дернулась от Вовкиных слов, и на лице ее вспыхнула спасительной надеждой улыбка, но она не получилась, лицо скривилось, и мама заплакала.
- Мама, мне учительница сказала, если никто из вас не придет на родительское собрание, то меня не пустят на уроки, - пытался разбудить от мрачной задумчивости маму Вовка.

 

- Говори об этом отцу. Ему все равно. Он ни о чем, кроме этой твари, думать не хочет.
- Ма-а, а мне что делать? – Но мама опять уже не слышала его.
- Папа я не могу решить задачу…
- Да сын, я сам тут никак не могу решить задачу. Да еще какая задача: с тремя…известными. Треугольник называется. Слыхал такое? – папа говорил вроде бы с Вовкой, но мальчик понимал, папа занят своими мыслями.

 

- Папа я не пойду завтра в школу…
- На сын три рубля, купи себе мороженного, в кино сходи, что ли… Вовка почувствовал себя так, словно он был тем щенком, которого выбросили хозяева около входа в метро. Он тогда так плакал. Громко. А Вовка заплакал тихо и ушел в свою комнату.

 

Мама с папой друг с другом не разговаривали, а когда говорили с Вовкой, то так, как будто это и не Вовка, а устройство для глухого телефона.
- Вова, - говорила жутко фальшивым голосом мама, - скажи своему отцу, чтобы его знакомая цирюльница домой нам не звонила, не то я не отвечаю за себя…

 

- Вова, говорил таким же противным голосом папа, интеллигентные дамы должны всегда отвечать за себя.

 

Бабушка спросила Вовку, не знает ли он, подали ли родители заявление на развод или нет…
- Какое заявление? – спросил мальчик, чувствуя, что опять в груди заболела сразу тысяча больных зубов.

 

- Ой, малыш, да не обращай внимания, тоже нашла,  о чем с ребенком разговаривать – ворчала бабушка себе тихонько под нос. – Они о мальчишке не думают, и я, старая туда же.

 

- Не нужен, никому не нужен. – Никто из взрослых не слышал, не видел, что больно ему, Вовке. Как ему разделиться на две части?
И тут ему в голову пришла спасительная мысль…
Он сел и написал: «Заявление !!!
Я, Вовка Титов, хочу развестись со своими родителями, которые меня разлюбили. Не ищите меня».
Когда заявление было написано, Вовка разревелся. Все-таки почему-то жалко папу и маму. Но он сложил заявление, написал на конверте: « Судье от Вовки Титова» и пошел на вокзал в надежде уехать «зайцем» к своей украинской бабушке в деревню.